Таня хорошо написала
Aug. 3rd, 2020 02:12 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
minsk007Вот Таня Давидис хорошо расписала проблему, молодчинка, побольше бы таких:
Разные сексуально-этические скандалы и дискуссии последнего времени привели меня к мысли, насколько важны понятия. Не те, по которым живут в криминальном мире, а те, которые определяют для нас предметы и явления, благодаря которым мы понимаем, что кот – это кот, а любовь – это любовь. Но с любовью уже намного сложнее, чем с котом, правда? Опыт тысяч поколений не помог справиться с понятием любви и зафиксировать его раз и на всегда. Но у нашего поколения проблема почему-то не с любовью, а с насилием. Мы никак не можем дать чёткое определение этому понятию. Когда возникает разговор о насилии, модном «харассменте» и вообще мало кому понятном «абьюзе», то и дело читаешь – «это понятие гораздо шире!». Так всякий раз поправляют друг друга собеседники – «Вы не понимаете – это понятие шире, чем вы думаете». Но как бы широко ни было понятие, у него должны быть чёткие границы. Иначе понятие перестаёт существовать в принципе, теряет смысл и не выполняет свою роль. Если насилием называть и избиение, и секс по принуждению, и шлепок по попе, и неуместное объятие, и просто предложение секса, даже настойчивое, то понятие «насилие» теряет смысл. Это слишком разные ситуации, имеющие разные последствия, чтобы объединять их в одно. То же касается и харассмента и абьюза: два раза подмигнул – харассмент? А три? А если причмокивал? А на работе?
Пока мы не договоримся о понятиях, мы не поймём друг друга. И это должна быть действительно общая договорённость, общественный консенсус, выраженный или в законе или в сложившихся этических нормах. Иначе же выходит полная ерунда. Особенно неприятным выглядит предложение ориентироваться не на факт насилия/харассмента/абьюза, а на чувства, которые испытала жертва какого-то действия. Ну это уж вообще ни в какие ворота! О себе могу сказать, что одни и те же, казалось бы, действия, производимые разными субъектами, порождали во мне совершенно разные чувства. От руки, в первый раз положенной на талию, я могла испытать чувство счастья, радости и любви, и бабочки в животе – ура, этот клёвый чувак будет моим! А могла возмущение и гадливость – как этот старый потный чувак мог подумать, что я могу быть с ним? И что? Почему кто-то должен отвечать за мои чувства, которые он никак не в состоянии контролировать? Тогда уж судите старого потного чувака за то, что он старый и потный. Даже точнее – за то, что мне он таким показался. Если вам не стыдно кого-то за это судить. Мне, вот, было бы стыдно. Поэтому я предпочитаю сама справляться со своими чувствами, не придавая им гипертрофированной ценности. Потому что, как ни парадоксально, это обесценивает и чувства. Если в одну линейку ставятся тех, кто почувствовал ужас, отчаяние, разочарование, и тех, у кого просто испортилось настроение и было неприятно – это обесценивание.
Мне кажется, когда в обществе больше и чаще говорят не о реально изнасилованных, преследуемых, уволенных с работы или запуганных, а о страданиях от дурацкого письма в личку, от неуместного объятия на мосту, от разочаровывающего свидания, общество не продвигается к решению проблем насилия и харассмента.
Есть такое выражение «дое**ться до мышей». Вот сейчас что-то мышей стало больно много. И эти мыши разрушают действительно важное и нужно дело. Я знаю, многие говорят, что с понятиями у них всё норм, они точно знают, что такое это харассмент, и насилие, и абьюз. Но это не так, т.е. они, может, что-то там своё и знают. Но общественного консенсуса нет, нет определения проблемы. А если мы не можем определить проблему, мы не сможем её решить. Можем только с наслаждением мышей гонять, обсуждать интимные подробности и скандалы. Очевидно, на смену эмоциональным фанатам идеи должны прийти юристы с их чёткими и однозначными мерилами.
.
Разные сексуально-этические скандалы и дискуссии последнего времени привели меня к мысли, насколько важны понятия. Не те, по которым живут в криминальном мире, а те, которые определяют для нас предметы и явления, благодаря которым мы понимаем, что кот – это кот, а любовь – это любовь. Но с любовью уже намного сложнее, чем с котом, правда? Опыт тысяч поколений не помог справиться с понятием любви и зафиксировать его раз и на всегда. Но у нашего поколения проблема почему-то не с любовью, а с насилием. Мы никак не можем дать чёткое определение этому понятию. Когда возникает разговор о насилии, модном «харассменте» и вообще мало кому понятном «абьюзе», то и дело читаешь – «это понятие гораздо шире!». Так всякий раз поправляют друг друга собеседники – «Вы не понимаете – это понятие шире, чем вы думаете». Но как бы широко ни было понятие, у него должны быть чёткие границы. Иначе понятие перестаёт существовать в принципе, теряет смысл и не выполняет свою роль. Если насилием называть и избиение, и секс по принуждению, и шлепок по попе, и неуместное объятие, и просто предложение секса, даже настойчивое, то понятие «насилие» теряет смысл. Это слишком разные ситуации, имеющие разные последствия, чтобы объединять их в одно. То же касается и харассмента и абьюза: два раза подмигнул – харассмент? А три? А если причмокивал? А на работе?
Пока мы не договоримся о понятиях, мы не поймём друг друга. И это должна быть действительно общая договорённость, общественный консенсус, выраженный или в законе или в сложившихся этических нормах. Иначе же выходит полная ерунда. Особенно неприятным выглядит предложение ориентироваться не на факт насилия/харассмента/абьюза, а на чувства, которые испытала жертва какого-то действия. Ну это уж вообще ни в какие ворота! О себе могу сказать, что одни и те же, казалось бы, действия, производимые разными субъектами, порождали во мне совершенно разные чувства. От руки, в первый раз положенной на талию, я могла испытать чувство счастья, радости и любви, и бабочки в животе – ура, этот клёвый чувак будет моим! А могла возмущение и гадливость – как этот старый потный чувак мог подумать, что я могу быть с ним? И что? Почему кто-то должен отвечать за мои чувства, которые он никак не в состоянии контролировать? Тогда уж судите старого потного чувака за то, что он старый и потный. Даже точнее – за то, что мне он таким показался. Если вам не стыдно кого-то за это судить. Мне, вот, было бы стыдно. Поэтому я предпочитаю сама справляться со своими чувствами, не придавая им гипертрофированной ценности. Потому что, как ни парадоксально, это обесценивает и чувства. Если в одну линейку ставятся тех, кто почувствовал ужас, отчаяние, разочарование, и тех, у кого просто испортилось настроение и было неприятно – это обесценивание.
Мне кажется, когда в обществе больше и чаще говорят не о реально изнасилованных, преследуемых, уволенных с работы или запуганных, а о страданиях от дурацкого письма в личку, от неуместного объятия на мосту, от разочаровывающего свидания, общество не продвигается к решению проблем насилия и харассмента.
Есть такое выражение «дое**ться до мышей». Вот сейчас что-то мышей стало больно много. И эти мыши разрушают действительно важное и нужно дело. Я знаю, многие говорят, что с понятиями у них всё норм, они точно знают, что такое это харассмент, и насилие, и абьюз. Но это не так, т.е. они, может, что-то там своё и знают. Но общественного консенсуса нет, нет определения проблемы. А если мы не можем определить проблему, мы не сможем её решить. Можем только с наслаждением мышей гонять, обсуждать интимные подробности и скандалы. Очевидно, на смену эмоциональным фанатам идеи должны прийти юристы с их чёткими и однозначными мерилами.
.
no subject
Date: 2020-08-03 12:32 pm (UTC)Это и называется - шизофрения.
no subject
Date: 2020-08-03 12:52 pm (UTC)no subject
Date: 2020-08-03 01:57 pm (UTC)Меня тут позабавило обсуждение дамами одного случая, бывшего со мной, когда мне было 14 лет. Гей ко мне пристал, а я был без понятия; потом он решил снять с меня пальто, я отбил его руку и пошел. Никаких эмоций, даже не противно. Ну и рассказал им там в дискуссии. И дальше понеслась - оказывается, здоровый 14-летний мужик - это не то, что нежная 25-летняя женщина, которой гнусно предлагают. Какой я был здоровый мужик, видели бы они. Стоял последним или предпоследним на физкультуре; а драться... за я вообще никогда не дрался в жизни, так получилось. Но все это фигня по сравнению с их судьбинушкой.
no subject
Date: 2020-08-03 02:16 pm (UTC)но что это по сравнению со страданиями, когда 4 секунды смотрят на сиськи!
no subject
Date: 2020-08-03 03:09 pm (UTC)И никакого ужос-ужос, #metoo аж кушать не могу.
no subject
Date: 2020-08-03 05:30 pm (UTC)Вот-вот.
no subject
Date: 2020-08-03 02:00 pm (UTC)Процесс будет идти постепенно, жители фейсбуков и твитеров в вопросах харасмента и абьюза будут впереди планетьі всей, зрители СNN'ов будут тоже в курсе, остальньіе жили и будут жить более будничньіми проблемами. Клуши-кликуши и дальше будут возмущаться животньім поведением самцов и линчевать неудачливьіх мужичков. Станет меньше преподавателей-мужчин в школах и институтах, изменятся отношения с сотрудниками-женщинами, качество образования у девочек упадет, несмотря на формальную успеваемость, потому что им станут завьішать оценки (уже в мои студенческие годьі они могли легко вьіплакать зачет или оценку вьіше заслуженной).
no subject
Date: 2020-08-03 02:15 pm (UTC)такера карлсона обвинили в домогательтствах за то, что на вопрос как дела он ответил, что семья уехала, сейчас я сам
это уже запредельный пиздец
no subject
Date: 2020-08-03 03:11 pm (UTC)no subject
Date: 2020-08-03 04:09 pm (UTC)no subject
Date: 2020-08-03 03:19 pm (UTC)ИМХО, в этом и главная проблема. Они не хотят правил. Они хотят, чтобы правила менялись в зависимости от ситуации. Как в том анекдоте:
Мужчина, уберите руку с моей груди...
Мягким: - Да нет, не вы, вы можете оставить. ...
no subject
Date: 2020-08-03 04:09 pm (UTC)менять правила в любой момент по своей хотелке